"О, сразу видно - блоггер!", - приветствовал меня вчера Александр amoro1959 Морозов на пороге кафе "Транзит".

Да, я немного разгребся со своими делами (сдал в понедельник немецкий, во вторник - древнюю историю, и то, и другое на 4, хотя было ощущение, что немецкий я отвечал на 3, а историю на 5) и решил позырить, что ж это за морозовские встречи блоггеров такие. Имени Иммануила Канта. Последнее прибежище интеллигента в столице победившего магического реализма - политического и вообще.
Ну, вхожу. Морозов указывает мне место справа от Вячеслава Данилова, за спиной Глеба Павловского. Сажусь, озираюсь. Древний такой овальный зальчик - Гостиный двор же - полукруглые своды, привидения под потолком сгрудились и с интересом наблюдают за смешными этими людишками. Дух Иманнуила Канта летает пониже, заглядывает в бокалы с пивом. Помимо перечисленных, сидят, потягивая пивко/чай, С. Курдаков, Б Межуев, М. Литвинович, А. Хохлов, П. Пряников, Я. Шустов, М. Плотников, А. Витухновская, М. Брусиловский, В. Тор, М.Сандомирский и др. На стене картинка - черная фигура меж серых смазанных рядов уходит в светлую бесконечность. Видимо, это символизирует.

Серьезные интеллигентские мордочки светятся деловитостью. Говорят - угадайте с трех раз! - правильно, о модернизации! Михаил remizov Ремизов и Илья ilya_ponomarev Пономарев излагают докладег ИНСОРовский. Потом начинается типа дискуссия - набор реплик отдельных товарисчей с ответами на них докладчиков и модератора Морозова. Просидев два с чем-то часа, я все-таки не выдержал и ушел. Сейчас обрисую парочку дилетантских впечатлений. ( Read more... )

Наши проиграли.
Нет в жизни счастья.
Счастье будет 29го, я гарантирую это.

"Приглашаю всех вас к участию в поэтическом сейшене "Открытое сердце". Встречи поэтов и сочувствующих.
Каждый, кто хочет, читает 1 стихотворение на любом известном и неизвестном языке мира. И так 3 раза.
А потом обсуждение.

Всё это будет происходить в последнее воскресенье ноября, 29-го числа.
в Москве, в кафе "Контрабас". оно начинает работу в 14.00, так что встречаемся
в 14.00 на станции "Тургеневская" и идем туда.
Опоздавшие могут идти прямо в кафе. http://www.kontrabass.ru/
Ждём всех!"

Жизнь - дерьмо. Все люди - идиоты.
Денег нет, и близок нервный срыв.
"Есть еще к докладчику вопросы?
Нету? Объявляю перерыв".

Это я вчера, вдохновившись этим, этим и, конечно же, собственно действиями Юлиана, попытался написать о тяжелых буднях академических философов, избиваемых по мордасам изобретателями новых социальных практик, но дальше вышеприведенного четверостишия не продвинулся.
Жизнь академического философа совершенно не поэтична, ясное же дело.

Ну че, сходил на лекцию Хабермаса. Немецкий я пока на таком уровне не понимаю, только отдельные слова, а быстро сменяющиеся очень сложно сконструированные предложения, высвеченные не очень контрастным шрифтом на экране за сценой актового зала - не лучший перевод. В общем, немецкий Великий говорил о необходимости обратиться к жизненному миру от "картин мира", приплетая свою любимую коммуникативную рациональность и отсылая к историческим реконструкциям и разным феноменологическим выкрутасам. Очень хотелось спать. Я мало спал просто в последнее время.
( Read more... )

Сказать, собственно, хочу следующее: писать я здесь, скорее всего, не буду где-то до конца следующей неделе. Завтра только дам объявление о "поэтическом сейшене". А сейчас - футбол, футбол смотреть.

Очень многие писатели начинали с того, что писали типа про свою жизнь. Просто как оно было. Картинки с выставки. Красивые, народу нравится.
Я не очень это понимаю. Это, по-моему, неинтересно. Я вот тут тоже в ЖЖ чего-то вякать пытаюсь, но это же несерьезно совсем.
Интересно, когда есть сюжет.
Сюжет - это загадка. Когда сначала нечто непонятно, а потом постепенно становится понятно. Когда, так сказать, ставится проблема, решение которой совершенно не очевидно, а потом она таки решается. Сюжет - штука жесткая: есть начало - должен быть конец. Есть труп - будет убийца.
Один структуралист сказал, что детектив - матрица познавательной ситуации. Прежде, чем я это у него прочитал, я сам это придумал. Поэтому я люблю структуралистов. Горазхдо больше, чем постструктуралистов, ага. У первых есть ответы на вопросы.
Правда, я сильно сомневаюсь, что это действительно матрица познавательной ситуации. Многим просто очень хочется, чтобы это было матрицей. Это обещание ответа в конце каждого вопроса. В мире нет тайн, только загадки. Всегда восстанавливается статус-кво, достигнутое знание обещает прочное положение в бытии. Мещанский такой идеал.
Но мы не будем обращать на это внимание. Просто: сюжет - это интересно.
Просто: я понял, мне интересно читать того, у кого есть сюжет. Это касается и философов. Есть, знаете, такие, которые пишут: ребята, есть вот такая фигня, а теперь смотрите - никто не будет сомневаться в том, что, а из этого следует, что, а значит... - и, опля! - фигня повержена. Мысль ясна.
Самое интересное - проходить за автором путь, распутывать клубок. А то приходит какой-нибудь и вещает. Нет, я ни о ком конкретно, и прекрасно знаю цену интуиции, и все такое, но! Надо чтобы видно было, в какую сторону думать хотя бы. И зачем думать. А то, может, тут и так все ясно. Субъект - это, знаете ли, не объект, а объект - это, знаете ли, не субъект. А внутре у ней неонка.
Но мне вот лично самое интересное - распутывать клубок, идти по следу убийцы. Писать надо так. Там уже могут быть и пьянки красочные, и прозрения о сущности бытия, но начинать надо с трупа. Метафорически, конечно, выражаясь.
Начинать надо с загадки. А загадок у меня нет. Нигде их не вижу особо. Ни в философии, ни в литературе, ни в жизни. Ни для философии, ни для литературы, ни для жизни. Вот.
Я пишу не загадками, а впечатлениями. "Прости меня за этот бред, я не философ, я поэт" - знаменитое посвящение Чанышева Богомолову... Если я чего-то и сделал, помимо пересказа чужих мыслей, пустой перетасовки слов да банальных рассуждений в духе здравого смысла, если я чего-то могу помимо этого, то это, кажется, именно описание открывающихся мне картинок. Но это грустно, товарищи. Народ думает, а я картинки смотрю.
Картинок мало, они имеют свойство кончаться и возникать не на ту тему, которую нужно. А главное - они не дают возможности коммуникации. Если я кого-то слушаю/читаю, то не понимаю его до тех пор, пока не возникнет соответствующая картинка. А картинка-то моя и не его, наша с ним коммуникация будет на уровне рассказа друг другу о том, что мы представляем. И все, и никакой логики.
Картинку нельзя видоизменить, хотя можно куда-нибудь пристроить. Но если ты со своей картинкой носишься, то ты всегда будешь не на месте. Поэтому и возникают попытки построить мир, в котором людям с картинками будут заранее приготовлены места, причем хорошие. Но мир-то на эти попытки плевал с высокой колокольни. Он движется, и надо ловить его волну, а не картинки в нем развешивать. Это не выставочный зал.

Ой, че-то я повторяюсь... Надо бы все это собрать и изложить на каком-нибудь нормальном языке. Никто не знает, что такое воображение?

Несколько интересных мыслей о революции, прозвучавших на вчерашнем обсуждении. Разумеется, все это вырвано из контекста и всего сказанного не отражает. Автор, как водится – сообщество.

1. Революция рассудочна, но не разумна. Это – труд, который не работа, т.е. не отчужденный труд. Революция – это глупость. Обсуждение революции – глупость в квадрате.

2. Революция все возвращает на круги своя, к некой изначальной норме. В этом смысле главный революционер нынешней России – Дмитрий Медведев, призывающий чиновников не брать взятки. Вообще, одна из самых революционных стратегий сейчас – это последовательная честность.

3. Революционер постоянно ставит перед собой препятствия, чтобы их преодолевать. Чем сложнее препятствия, тем лучше. Поэтому он не устраивается в капиталистическом мире, например, а борется с ним. Реальные или воображаемые эти препятствия – значения не имеет. Революция в сексе – максимальное удовлетворение партнера без удовлетворения себя.

И про себя, любимого. Если народ двигался от всяких Нанси, Бадью, Деррида и Штирнера, то я взял и выпендрился – пошел от Блока, зацепившись за его фразу. В результате появилась картинка (еще раз повторю – не концепция), где революция оказывалась вневременным процессом, сообщающим единообразие, гармонию, ритм всем своим многообразным действиям. Именно отнесенность к этой гармонии, нацеленной в определенном направлении, составляла революционность. Это, собственно, и фиксировалось с помощью метафоры музыки. Помимо проблемы различия революции и других формально единообразных действий – проблемы, которую я и так видел и которую можно было бы решить парочкой гипотез ad hoc – народ справедливо поставил проблему различия действия и созерцания. В моей картинке такого различия просто нет, и хотя созерцание может быть действием, но и действие может быть всего лишь созерцанием. А народ хочет действия, да.

А на факультете на днях проходила конференция по философии сознания (в том же журнале ниже много клипов и аудиозаписей).

Я клянусь,
это было прекрасно!
... Мы ввалились в знаменитую рюмочную "Второе дыхание", и на сдвинутые столы пал красный флаг с серпо-молотом, и воздвиглась рукой mr_snu_smumriks'а бутылка пролетарской водки "Флагман", и сотряс хлипкие стены громовой возглас:
"Да здравствует! Великая! Октябрьская! Социалистическая! Революция! Уррраааааа!".
На всех парах врезался в нашу компанию поддатый мужик, "типичный кэгэбэшник" (с), превратив своими вопросами мятущееся собрание в натуральный перформанс, "Пошли", - было кинуто в толпу, и уютный чердак кафе "Грабли" познал разгул революцинных обсуждений.
Неблагодарное дело - пересказывать чужие мысли, особенно когда ты еще не окончательно протрезвел, и поэтому я не буду их пересказывать. Запишу в маленькую синенькую книжицу и отложу, а потом, когда к власти придут ОНИ, я, безусловно, сдам всех присутствоваших на этом вечере, и до конца жизни буду мучиться по ночам - призраки невинно убиенных будут красться вдоль стен и показывать "преведы"...
Шучу, блин.
Мы говорили о революции, онтологизируя, эстетизируя, аксиологизируя, сексуализируя и уничтожая ее. Мы грезили о революции, и призывали к ней, и развенчивали ее, и обнаруживали ее необходимость и невозможность - и, может быть, даже совершали ее. А потом мы высыпали на улицу, и серый город удивленно взирал на нас, пока мы не спрятались от его неласковых глаз в какой-то чебуречной. В чебуречной был свет, и свет отражался в графине водки - где-то здесь, в текучей совместности, зарождалось самое главное. Мы курили на улице, под дождем - даже я, обычно не курящий, мы устанавливали онтологическое различие сущего и ссущего, мы играли в "перескажи понятие" (хз, как эта игра называется) и в пантомиму. А потом нас осталось только четверо, и мы лезли по лестницам куда-то в царство дерматиновых дверей и промокшей фанеры, и мы кружили по переулкам, и за нами увязался кот, которого назвали Фридрихом, но он оказался кошкой, и тогда его, не долго думая, переименовали в Фридрихину. Шел дождь, уютная пустота осени обволакивала плотно и душно - где-то там, за отмеченным туберкулезным фонарем поворотом, пряталась возможность революции.

Это так, впечатления. К тому же, не совсем еще трезвого человека. Что же касается того, что было сказано о революции - было сказано очень много интересного, и картинку (я бы не назвал это концепцией) революции, которая у меня была, правильно раскритиковали - обо всем этом я, может статься, еще напишу.

UPD. Квартирой, о которой шла здесь раньше речь, мы решили заняться, поэтому перспективы проживания в ней чрезвычайно близки к нулю. Пребывание (в т.ч. ночью) остается в рамках возможного (но не гарантированного)  - зависит от конкретного момента. 

Где я еще не был, так это на Русском марше. Решил сходить, позырить.
Народ выплевывался из вагонов на платформу станции метро «Люблино», радостно здоровался, вопя «Зиг _Хайль!» «Ыыы!», и выплескивался на улицу. Мы с na_krau и root66 прицепились к какой-то группе и рванули за ними по однообразно-запутанным тропам спального района.
Пришли, встали. В колонны по 4 шеренги по 6. Над головой барражировали вертолеты. Вокруг топтались люди в масках – кто в марлевых (их было так много, что хотелось сказать «марш свиного гриппа»), кто в черных, надетых на голову а-ля ниндзя. Дальше высились неправдоподобно громадные дома. Чувствовал себя персонажем какого-то фильма – парень впереди сказал: «Вперед! Орки наступают!»
Двинулись. Встали. Двинулись. Встали. Нихрена не видно, черные спины, сзади орут «Мы русские», спереди в задорном ритме «А ну-ка давай-ка, уебывай отсюда, Россия – для русских, Москва – для москвичей!». В небе с внушительным гулом висят вертолеты. Солнце бьет прямо в глаза, изо ртов валит пар. «Солнце за нас», - полушутливо произносит кто-то, вспоминая песню Кинчева. Пристроившись на ограде газона, снимает толпу оператор в растаманской шапке. «Джа – наш Бог!» - поддерживают его из толпы.
Какие-то невнятные тетечки суют буклетики. Дружный хохот разносится по толпе. Буклетики называются «Тайная власть пива» и посвящены разоблачению коварного замысла жидов западных капиталистов по спаиванию русского народа.
Наконец марш выходит на широкий простор, растягивается и вспоминает про жидов («Долой жидов!», - скандируют какие-то части). Сзади вырисовываются некие уберменши в черных масках. Вид их впечатляет по самые помидоры. Нехороший вид, очень нехороший. Боевая гвардия. Тяжелыми шагами.
Люди идут группами, сохраняя между ними свободное пространство. Во время одной из остановок в таком пространстве задние идущей впереди группы поворачиваются к передним следующей и по очереди кидают зиги, как бы приветствуя друг друга (что-то они еще кричат при этом, то ли «Слава России!», то ли «Русский порядок!»). Еще одно мощное зрелище.
На митинг заворачивают не так уж много народа. В основном «партийные», через одного – с черно-бело-желтыми флагами. Остальные, видимо, окончательно замерзают и быстренько формируют очередь в бесплатный туалет. Современным революционерам на заметку – в первую очередь надо захватывать не вокзалы и телеграфы, а здания Интернет-провайдеров и АТС общественные туалеты и жилищно-коммунальные организации. У кого туалеты – у того власть, я гарантирую это.
Отдав дань этому форпосту власти, мы выпиваем по кружечке пивка «за русский народ», обсуждая плюрализм с национализмом, и благополучно разбегаемся.

Попробуем быть серьезными и унылыми. На Русском марше сегодня присутствовало около 3000 человек и даже больше. Некоторые организованы в группы. И группы выглядят очень впечатляюще. Одетые в черное и выступающие единым строем, слаженно вскидывающие руки и даже делающие попытки (неудачные, впрочем) печатать шаг. Их мало, и я не могу сказать, могут ли они составить какую-то силу – это, конечно, «тупорылые гопники, спонсируемые Кремлем» (с), а марши их, особенно разрешенные, достаточно унылы. Но я увидел их сегодня лицом к лицу – и не могу сказать, что мне понравилось то, что я увидел.

Я даже не хотел об этом писать, думая, что все это банально и неактуально, но сафроновские тезисы по поводу революции убедили меня, что если и банально, то все равно – актуально.
Итак, был такой момент, когда днем (в основном в метро почему-то) я читал Литвака Михаила Ефимовича, а ночью, когда мир погружался во тьму и единственным пятном света оставалась моя лампа – «Бессильные мира сего» Стругацких. Испытывал при этом мощный когнитивный диссонанс.
Почему? Литвак, как правоверный психолух, конечно, пишет, что каждый человек должен быть счастлив и этого сравнительно несложно достичь. Немножко поднажать, и будете вы, мой милый и хороший, успешным и преуспевающим, душой компании и незаменимым специалистом. Стругацкие же ваяют что-нибудь в духе:

«Но почему все это – так? Ведь все мы ДОВОЛЬНЫ! Мы же все вполне удовлетворены... Проклятая свинья жизни.
– Но, сэнсей, – сказал я, – ведь мы все довольны. Можно сказать, с нами все о'кей... Разве не этого вы хотели?
Он ответил мгновенно:
– Конечно, нет! Я вовсе не хотел, чтобы вы были довольны. Я даже не хотел, чтобы вы были счастливы. Если угодно, я как раз хочу, чтобы вы были НЕ довольны. Всегда. Во всяком случае, большую часть своей жизни...»

Это, конечно, поверхностное различие, которое должно нас как тру-философов заставить поставить дурацкий вопрос: «Почему?» Откуда берется такая разница?
Мы коряжимся, пытаясь придать лицу значительное выражение тру-философов, и выдаем. Из разных стратегий самоидентификации – можно было бы сказать, из разных концепций субъекта – хоть, разумеется, в творчестве указанных авторов нет «концепции», но они, возможно, сами того не осознавая, на определенную концепцию опираются – но такая концепция не имеет особого значения, значение имеет то, что мы, оказавшиеся в центре какой-то непонятной херни, называемой жизнью, да еще и социальной жизнью, должны делать.
Допустим, есть некоторый набор свойств, характеристик. Этот набор довольно случайным образом локализован. Поэтому мы его называем субъектом. Вот посмотрите – идет он, наш субъект в галстучке и с портфельчиком и улыбается немного растерянно – что-то ему предстоит? ( Read more... )

Радуюсь, как ребенок.
Вот такие картины имеют место.



Я даже на дачу не поехал по такому случаю. Хотя собирался.
Не поехал я на самом деле потому, что там проблемы у строителей и делать мне там нечего совершенно. Там сейчас никого нет, стоит пустой почти достроенный дом.

А еще я на Марш несогласных не ходил, ибочего я там не видел? Я же тупое аполитичное быдло. Когда ОНИ придут к власти, ОНИ меня даже расстреливать не будут. Выселят в коммуналку в Новое Бутово, где не будет отопления, и я буду дрожащими руками бросать в буржуйку тома из своей библиотеки. Три месяца буду добиваться приема, наконец добьюсь и приду – в темном кабинете с трехметровыми потолками и малиновыми портьерами за дубовым столом будет сидеть Ивангог и пить чай из граненого стакана с титановым подстаканником. Жалко и подобострастно улыбаясь, я пролепечу ему свои заверения в преданности, и он, гадливо поморщившись, устроит меня на должность младшего помощника своего персонального уборщика. Я буду счастлив и потихоньку даже начну писать оды солнечноликой Маше Сергеевой. Но однажды я нечаянно задену проходящего по коридору штабного чиновника, затянутого в ярко-зеленый мундир с орденом Клуба 7 Ноября на груди, он раскричится, и меня выгонят с работы. Понуро сойду я по мраморной лестнице, будет болеть израненное сердце, и я не услышу гудок идущего на посадку правительственного птерокара. Он задавит меня, и мое тело, во избежание недоразумений, быстренько и незаметно сожгут в портативной печи птерокара, а прах развеют по ветру. И никто не придет всплакнуть на мою могилку, ибо даже могилки не будет у меня.

Подумал, что надо добавить для ясности: дело не в том, что вышеуказанные персонажи работают на Кремль, т.е. в некотором роде у власти и на подыхающий марш, может, и не пошли - кому он, марш этот, нужен, кроме совсем уже отмороженных типа Эдички - дело в их отношении к политическому и в том, что они все-таки могут еще "прийти" к власти. И при этом будет достаточно весело. В прямом смысле.

Что-то подобное я и хочу сделать:
Но именно поэтому преодоление постмодернизма возможно. Для этого нужно всего лишь (гм, «всего лишь») взаправду сделать то, что постмодернизм симулирует. Например, всерьёз обратиться к действительно репрессированным явлениям и смыслам. И прежде всего — репрессированным самим же «постмодерном».

Нет, этот пост не вызван уходом Станислава Белковского и намечающимися в связи с этим переменами в судьбе ИНС и АПН.
Вместо того, чтобы заниматься делом, я читаю Константина krylov Крылова, ага.
Люблю я его хотя бы за то, что он читает братьев Стругацких, в т.ч. и последний роман Бориса Натаныча "Бессильные мира сего". Не люблю же я его за то, что он предлагает крайне примитивную, а главное - непродуктивную трактовку творчества братьев. Ну и ваще иногда скатывается к "понаехали тут". Хотя при том, что человек он очень умный, это (как и многое другое - например, ответ Кралечкину на Либерти.ру в дискуссии о консервативной революции, прозвучавшмий в духе "Ты кто такой, паря? Ты че тут выебываешься выпендриваешься?") "понаехали" звучит несколько картинно - это жест, это ход, это ставка в игре.
Ну да ладно. Днем я читаю всяких сартров, хансов альбертов и даже Литвака (это такой практикующий психолух, психотерапевт, предлагающий методику развития общительности и, соответственно, социальной успешности и достижения счастья), а по ночам - "Бессильные мира сего". Возникает жесточайший когнитивный диссонанс, но я о нем потом напишу.
Искал я тут недавно учебник по истории древнего мира (которую мне сдавать надо) и наткнулся на этот первый номер альманаха Бориса Стругацкого , где роман «Бессильные мира сего» был опубликован в журнале «Полдень, XXI век», издающемся в Петербурге и продающемся неизвестно где, — во всяком случае, в книжных лавках обоих столиц его не бывает совершенно - я сам не помню, как ко мне попал оный альманах, помню только, что я его не покупал. Ну так вот, я перечитываю и кайфую.
Стиль братьев (а автор БМС - вполне себе "братья", хоть и опубликован под псевдонимом С.Витицкий) совершенно кафкианский. В свое время, когда я только начал ходить в Литстудию факультета, там царил Дима Гендин - он воспевал хвалу своему любимому Набокову. Тогда я ради интереса стал читать "Лолиту" - что ж это человека так вставляет? Но стиль, вот этот исполненный неги, избыточной эротичности, возвышенной, никогда и в принципе не могущий опуститься до порнографичности, язык, язык бесконечного, переливающегося через край наслаждения - этот язык оттолкнул меня сразу. Мне было тяжело его читать. Я не понимал ни автора, ни героя. И потому я довольно скоро бросил.
Язык же Стругацких меня завораживает, захватывает, не отпускает в своем наслаждени недостатка - это язык, напротив, вполне бесполого мира (кто-то из критиков писал, что герои АБС бесполые существа - это не так, но что-то в этом есть), но при этом наслаждающегося - это кафкианский кошмар, естественно ставший реальностью - это наш, родной, до отвращения знакомый мир, но при этом загадочный, туманный и абсурдный, бессмысленный и невероятный - где-то там, за полинялой желтой дверью, среди облезлых обоев и немытых кастрюль, сидит на кухне хрущевки Господь Бог и пьет спитый чай, рабавленный водкой... Именно такая картинка - юзерпик, аватар мира БМС и вообще поздних Стругацких.

А какие там, в БМС, цитаты о философии, эх! Милое такое дилетантство. Интеллигенция, блин... ( Read more... )

Сегодня Илюха озвучил две замечательные максимы, которые некоторым товарисчам, в т.ч. и мне, не мешало бы сделать гипотетическими императивами - вместе они звучат как песня стихотворение:
1. Надо дофига читать
2. И завязывать бухать.
А то я уже чувствую - см. заголовок - мое отношение к учебе - ибо уже 5 курс и надоело - начинает приносить свои плоды. И все было бы неплохо, у меня вполне приличные позиции, лучше, чем у многих сокурснегов - если бы мне в голову не пришла дурная мысль поступать в аспирантуру.
На 5 курсе оказываешься в странном положении - ты уже как бы должен быть знатоком, что-то усвоить и чему-то научиться за 5 лет - а ты понимаешь, что даже если ты чему-то и научился (я осмелюсь утверждать, что кое-чему я все-таки в этом месте научился, тем более, что это подтверждают сторонние наблюдатели), то уж на позицию знатока ты претендовать совсем не можешь. Я не чувствую себя уверенным.
И я потихоньку вхожу в состояние плодотворной и методичной работы, главное в котором - удержаться и успеть все сделать. Я на самом деле медленно работаю и медленно думаю, поэтому время мне надо рассчитывать. И срочно прекратить тратить его на страдание фигней типа бесцельного серфинга по инету (пусть даже и не совсем бесполезного - последнее, что я изучал, был синдром Аспергера - я нашел в себе некие способы поведения, мысли и желания, свойственные людям, страдающим этим расстройством аутистического спектра - и это удручает, но об этом я отдельно напишу). Нет, я даже не думаю, что следует категорически отменять бухание - в определенных дозах это даже стимулирует. Главное - удерживать меру.
Хотя, казалось бы, живи да радуйся:
Закончился срок моего формального пребывания в статусе менеджера той самой туркомпании, хотя фактически я их уже месяц назад послал нафиг. Было тяжело - я не умею посылать людей нафиг - но я справился.
Литературная студия в этом году, видимо, функционировать не будет, и вообще не известно, будет ли она когда-нибудь функционировать - ибо Ассоциация выпускников факультета, организующая работу Литстудии, трещит по швам и разлетается щепками. Желающие послушать мои стихи - организуйте мне творческие вечера сами. Я буду приходить в шарфе и важничать.
Научный руководитель радостно умотал в солнечную Францию.
Еще вот Московский философский колледж скоро, надеюсь, заработает. Большинство тамошних рож мне уже поднадоели, поэтому я собираюсь в основном на Дмитрия pharmakos Кралечкина и Ирину irinafil Дуденкову - чиста позырить на интересных людей. Не знаю, насколько у меня получится включиться в тамошнюю обстановку - хотя она затягивает, но у меня сейчас период тотального пофигизма. Плюс, конечно, велика вероятность, что я там нифига не пойму и сбегу с позором. Ну, тогда переключусь на духовность. ( Read more... )

1. Посещением военкомата навеяло:
Введение "Я и быдло"
Гл. 1 "Теория быдла".
Гл. 2 "Быдло как социальная прослойка".
Гл. 3 "[Чо, хуле] - категорический императив быдла".
Гл. 4 "Пацанчики как символ отверженных".
Гл. 5 "Сиги есть, или уменьшение интеллекта по правилу убывания экспоненциальной функции"
Заключение "Армия как социальный институт быдла"
Кто будет соавтором?
(с) башорг

2. Дугин о ЖЖистах. Совершенно потрясающе. Эпитеты - "новая мразь", "деградирующие подростки", "помойка, кладбище человеков", "полупорнографический маразм" и т.п. Вывод - "ничего более тоталитарного, чем Ливжорнал, нет". Видимо, его кто-то в детстве сильно обидел.

Прочитал я эту убойную статью Галковского, а также продолжение и, каюсь, испытал некоторые эмоции, недостойные того, кто знает, что Галковский все посты пишет в таком духе и что он то ли полный дурак, то ли умный провокатор. Я правильно сделал, что не пошел тогда на ДЕГа - не стоит ходить на людей, которые пишут такие посты - говорю это как человек, на вчерашнее выступление которого (на тему "Черное Солнце консервативной революции: опыт гелиографии") на неформальном социально-философском семинаре (под чутким руководством П.А. Сафронова и Е. Соколова) пришло человек 15.
На семинаре, кажется прикольности не хватало - народ мне, правда, в конце аплодировал, но я не уверен, что все правильно поняли - я сам ничего не понял, надо было все-таки как-то постебаться побольше над всеми этими юнгерами, но я не придумал - как. Понятно, конечно, что мало кто хочет жить в тотальном мире работы, предлагаемом Юнгером, хотя вот Денис сказал, что ему понравился этот суровый арийский нордический мир, он бы там поработал. Ну, герой.
Потом мы с однокурснегами съели по чебуречку, выпили по кружечке пивка, кружили по темным безлюдным улицам центра, другие однокурснеги в это время бухали в ДАСе и названивали нам. Ничо так было, в общем, весело.
Ночью мне приснился этот мир тотальной мобилизации и работы Эрнста Юнгера - смутно помню, что все было черное и белое, ярко-черное и ярко-белое (без серого) и какое-то квадратное, как на картинах кубофутуристов, что-то равномерно громыхало, завывало и сверкало, шли какие-то безликие колонны и сыпались черно-белые прямоугольники. Жесть. Потом был другой сон, более внятный, но не менее бредовый - прыгали какие-то каменные сфинксы, и я с катаной наперевес бежал по бесконечной лестнице, заворачивающейся направо. Интересно, за какие грехи такое снится.
Блин, ну я здорово отвлекся. А я хотел про Галковского. ( Read more... )

Кроме всего прочего, оcень замечательна еще и тем, что как бы скрадывает, отводит в тень часть реальности, и оттого целая реальность кажется размытой, многомерной, безграничной. Способной на чудеса.
Добрый phedo познакомил меня со своей компанией неформалов – не совсем кондовых растаманов, не совсем хиппи, а так, свободных людей студенческого вида. И вот вечер пятницы, и мы идем в темноте по трамвайным путям, ссыпаемся во двор, по газону, мимо какого-то памятника – в неприметном уголке, возле распахнутой двери подвала, в ореоле теплого света, идущего из этой двери, стоят кучками люди, переговариваются, похохатывают. Сухо шуршит листва под ногами.
Мы вниз, и внизу уже душно, людно, весело. Сладковатый дым, «Здесь курят только табак», - предупреждает охранник – но это слишком явно противоречит объективной реальности, данной нам в ощущениях. Низкий потолок, ноты на стенах, свечи, дым.
Дым – это надолго.
Музыка начинается внезапно, это концерт Ромы ВПР и Фестиваля всего на свете, на который мы, собственно, и пришли. Музыка смещает режим восприятия, и в томной медитативности вступления мне видится вольная река Абсолютной Любви, несущая свои сияющие воды во все стороны сразу. Умное востроносое лицо Ромы, напоминающее то ли какого-то дервиша, то ли Александра Кайдановского – по лицу видно, что этот человек имел нехилый духовный опыт – обволакивается тонкими нитями цветов, стекающими с его костюма – зелеными и оранжевыми. Нити эти плывут над толпой, понемногу раскручиваясь, делая пространство однородным, останавливая время, освобождая, возвращая, наполняя… "Сила свободы", - слышу я слова песни, и чувствую всем своим существом - и силу, и свободу, и силу свободы, и свободу силы... Мы пьем пиво, мы пьем виски, мы пьем ром, подозрительно напоминающий водку, мы обсуждаем поездку то ли в Суздаль, то ли в Иваново, то ли в Ростов Великий, то ли на какую-то дачу, то ли в Ботанический сад. То ли на другую планету. Впрочем, мы уже там. ( Read more... )

Так что не плачь, братан, улыбнись в экран, нам ли грустить о разлуке?
Софиты горят и будет оплачен счет.
И ты по привычке складываешь слова и подбираешь звуки,
Стараясь забыть, что, кроме звуков и слов, там было что-то еще...
А.Макаревич

Известно, что у русской музыки и русской философии много общего. Обе находятся по сравнению с западными образцами в каком-то подчиненном, догоняющем положении и не выдерживают никакой конкуренции в плане качества и техники. Но у обоих есть нечто, что заставляет относиться к «нашему» с любовью – и это не только шовинистические настроения.
Это – совместность.
Да, действительно, это та самая совместность, о которой говорят и которую пытаются воплощать, каждый на своем уровне, ну, например, Жан-Люк Нанси, Вячеслав Дмитриев, Сергей Астахов («Кант, Гегель, Метлов» - помните, да?).
Я буду писать про музыку.
Там совместность реализуется в виде обращения. Автора к слушателю. В виде обращенности песни. Не как к любимому, а как к другу. Разность между любовным и дружеским обращением в том, что в первом случае ты обращаешься к человеку как таковому (к его образу, не суть), а во втором обращение осуществляется в виде привлечения внимания к совместной деятельности. Как у Дмитриева: друзья – это те, кто друзья ума, а друзья ума – это те, кто друзья друг другу. Друзья – это те, кто обращены к третьему – к делу, к совместности, а не друг к другу.
Друзья – это сообщники.
Поэтому стандартное обращение русского рока и авторской песни – это рассказ о «мы».( Read more... )

Ну ладно, скажу пару слов про свое отношение к консервативной революции, а то, я чувствую, народ реагирует на это самое чОрное Солнце с некоторой нервозностью. Свастикой его обзывают. В постмодернисты меня уже записали прочно, теперь еще и в фашисты запишут. Скандальная слава в наше время, конечно, самое то, но я-то человек мирный, спокойный, мне бы только примус дочинить...
Ну так вот. Конечно, весь этот ранний период КР, все это зигхайльчество в духе "Боевая гвардия тяжелыми шагами идет, сметая крепости с огнем в очах...", меня, ясен пень, не привлекает. Не надо никого мочить, все хорошие. И ваще, меня иногда за еврея принимают, особенно когда я с большой шевелюрой хожу.
Другое дело, что мне это сейчас просто интересно - какая-то новая сфера, о которой я доселе ничего почти не слышал, овеянная ореолом тайны и обещания могущества.... Оособенно этот ваш "оккультный фашизм" - я вот уже полдня сижу и читаю про замок Вевельсберг и разные прочие гипербореи, жутко интересно.
Третье же и главное дело - это поздний, послевоенный период консервативной революции, расцвет традиционализма и всеобщее поклонение Юлиусу Эволе. Там суть простая - ты, чувак, принадлежишь к высшей расе (не "расе тела", конечно же, а "расе духа"), ты типа засланца из параллельной Вселенной, поэтому современный мир ты нафиг отвергаешь, ибо он убогонький и до тебя не дорос. Ты типа сверхчеловек, но пока властвуют недолюди, ты должен удаляться и сохранять себя в чистоте. Удаляться - на проселочные дороги (превед родному Хайдеггеру).
Конечно, у разных авторов разная степень вменяемости, отвержения современности (хотя именно отвержение современности - это то, на основе чего можно единственно однозначно определить сторонников КР) и сверхчеловечности черт идеала, идеал этот вполне может быть нормальным человеком типа Виктора Банева и даже пить воТку, главное, чтобы не увлекался. Что мы видим в результате? То, что идеи, взращенные фронтовиками, политическими деятелями, сидевшими в тюрьмах и глядевшими смерти в глаза, становятся популярны среди херок подростков, озабоченных тотальным непониманием глобальности проблемы "есть одна тян, и она..."
Все вышесказанное - тупая лирика, а суть вот в чем. ( Read more... )

 Сруктурализм
Посруктурализм

Я их реально часто делаю.

Это нечто совершенно необыкновенное, друзья мои. Действительно тот случай, когда какие-то слова о - только испортят дело.
Это болгарская группа "Исихия", музыка которой - более чем! - соответствует ее названию.



Хотя вообще-то я человек скорее не религиозный. Помнится, в те времена, когда мы заходили еще в церкви "чиста позырить" как на архитектурные достопримечательности и "культовые сооружения", а там в это время шла служба, я всегда чувствовал себя неловко. Как будто они все понимают, зачем сюда пришли, что значит каждый жест, каждый звук, каждый слог в творимом действе, а я - не понимаю. Для них это все наполнено смыслом, а для меня - нет. А я как бы обманываю их, делая вид, что тоже все понимаю. Обманывать мне очень неприятно.
Поэтому я с тех пор стараюсь в церкви особо не заходить, даже если какие-то местные достопримечательности осматриваю. Ну в самом деле - какой смысл - тупо прийти и поглазеть?
Впрочем, последний раз "местные достопримечательности" я осматривал в Светлогорске и Калининграде, а там церкви католические, а мне их атмосфера чрезвычайно нравится, пусть даже они и переданы РПЦ. Но это - отдельный разговор.

Я сижу дома, пытаюсь писать про консервативную революцию. Окно открыто. За окном дождь и радостные крики: "А-а-а, бля-а-а!"
Пить можно по-разному. Можно, конечно, от тоски и "сыт я по горло". Можно от ебанутости строить свою жизнь, неукоснительно следуя императиву «бухать-отдыхать», нажираться. Можно пить весело и потому достаточно умеренно. От счастья и для него.
Вот как мы пили в среду. Хор пьяных голосов, разносящий с 11 этажа ДАСа слова казачьих песен над церковью и золотыми лесами прямо в небо - это останется со мной. Все пройдет, а это - останется.
Не только это, конечно, но я не о том. Я, кажется, потихоньку иду к какому-то мелкобуржуазному устроению. Пусть все будет в меру и пусть все будет хорошо. Пусть у меня будет крепкое чувство собственного достоинства - ведь такое чувство и есть определение своих границ - нижней и верхней, неукоснительное их поддержание.
И пусть все будет крепко, нормально и спокойно. Дом, семья, друзья. И заниматься я буду каким-нибудь мелким и кропотливым историко-философским делом. Испанской схоластикой какой-нибудь, которую никто не знает и которая никому не нужна.

Надеюсь, это пройдет.